Глава одиннадцатая

Утром следующего дня было решено съездить в  Геленджик, потому как надо же было чем-то питаться, а в единственном на весь Джанхот магазинчике поживиться было практически нечем. Не станешь ведь ежедневно питаться яйками с молоком и серым хлебом с консервами, которые, судя по ржавчине на банках, были выпущены ещё в день Лилькиного рождения. Геленджик Лилька знала, как свои пять пальцев и гораздо лучше, чем родную Москву. Они отыскали на рынке мясной ряд и купили парочку толстых кур и половинку кролика. Потом они загрузили рюкзаки картошкой, капустой, морковкой, луком, макаронами, банками местной тушенки и другими разностями и вкусностями, которые могли бы насытить шесть человек хотя бы в течение недели. 

Светка руководила закупочным процессом с таким знанием дела, что не могла не вызвать всеобщего восхищения. Лилька пыталась встрять и периодически попискивала что-то, но внимания на неё никто не обращал и она, обидевшись, надулась и решила, что обязательно должна хоть как-то проявить себя. Что она и сделала, воспользовавшись тем, что компания в какой-то момент упустила её из вида. 

Лилька улизнула, пока все остальные стояли в очереди за сливочным маслом, которого, как водится, больше одной пачки в руки не давали. Просто она увидела рядом другую очередь и быстренько в неё внедрилась. Лилька купила две пачки дефицитных пельменей и радостно предвкушала восторг и благодарность всей компании за покупку-сувенир, тайно засовывая пельмешки в один из рюкзаков.

Они вернулись в Джанхот ужасно голодными, и вопрос об обеде встал ребром. Светланка предложила быстренько сварить макароны и размешать в них тушенку. Все, конечно, одобрили, но в этот самый момент Лилька, не удержавшись, торжественно извлекла из рюкзака свои пачки.

-   А пельмешек поварить? – радостно крикнула она.
-   Пельмешки… Это – здорово…, - после непродолжительной паузы, с сомнением в голосе проговорил Женька и вдруг посмотрел на Лильку с такой жалостью во взгляде, что она, удивившись, огляделась вокруг. Вокруг висела тишина. Безрадостная. Лилька растерялась. 

-    Хорошие были, наверное… - тоскливо протянул Илья.
-    Вкусные… - задумчиво изрёк Серёжка.
-    Я очень люблю пельмени… - тяжело вздохнул Андрей.
-    Не травите душу, - изрекла Светка и почесала кончик носа.
-    Ребята…, а что случилось-то? – не выдержала Лилька.
-    А ты пачечку-то открой – сама поймёшь, - в Светкином голосе послышалась раздражение.

Лилька послушалась и открыла, чуть не сломав при этом ноготь на указательном пальце левой руки. В пачке были, нет, в пачке было…,  одним словом - там находилось нечто…слипшееся, противное, странного вида и подозрительного запаха.

Лилька вытряхнула содержимое пачки на тарелку и с удивлением уставилась на неаппетитное месиво. Она и представить себе не могла, что столь любимые ею пельмени могут иметь такой непрезентабельный вид. Хотя, если быть честной, то о чём-то таком она, конечно, догадывалась, вот только почему-то позабыла в ответственный момент.

-     Солнышко, ты что -  не знала – пельмени тают на жаре, - ласково проговорил, наконец, Женька, видя Лилькину растерянность.

Лилька ужасно не любила, когда с ней разговаривают, как со слабоумной. Особенно в такие вот моменты, когда именно таковой она и являлась. Тем более, что она прекрасно знала не только об особенностях пельменей, но, ко всему прочему, была прекрасно осведомлена и об их происхождении и о рецептуре их изготовления. Лилька стояла, низко опустив голову, и молча переживала свой стыд и позор.

-         А я все равно это сварю и съем. Вот! Какая разница, какой они формы? По вкусу-то, ведь, пельмени пельменями и останутся, правда же? – Лилька, неожиданно для себя жалобно всхлипнула и пошла на кухню, - сейчас, вот, кипяток солёный сварю и пельмени в него покидаю.

-         Жень, а Жень, она пошла кипяток варить…, тебе не кажется, что её пора остановить? – взволновалась Светка таким громко-театральным шепотом, что услышали все. И заржали.

Женька с сомнением почесал в затылке, а потом под жизнерадостное хихиканье подхватил Лильку на руки и понёс прочь со двора. Лилька брыкалась и даже взвизгнула несколько раз, но Женька был неумолим и остановился, только донеся её до кровати.

-         Позорище ты моё, - целуя Лильку, проговорил он ласково и обнял.

-         Я больше не буду, я просто не подумала, я хотела сюрприз сделать, - пробубнила несчастная дурочка, уткнулась в мускулистое плечо и снова всхлипнула. Напоследок,  вернее на всякий случай.

-          Ты скажи им, чтобы казнили пельмени без меня. Я этого трагического зрелища могу не пережить, - Лильке вдруг стало очень весело, и она сдерживала рвущийся наружу смех из последних сил.

-         Не переживай, я даже прослежу за церемонией захоронения, - говоря это, Женька не переставал успокаивать её вполне убедительными методами, позволяемыми лишь ему одному.

-         Ты дверь запер? – обеспокоилась Лилька, решив, что сейчас всё-таки не до смеха.

-         Да, - сказал Женька глухо и снова уткнулся губами в её правую ключицу, едва выделяющуюся под гладкой загоревшей кожей, - ты такая солёная, ты так морем пахнешь, - он лизнул кончиком языка жилку на шее и увидел как рядом с ней часто забился пульс, - я ужасно соскучился, просто ужасно, - говоря это, он уже стаскивал с Лильки сарафанчик, и она, помогая ему, поднимала по очереди ноги, бёдра, попку и всё остальное по мере необходимости.

Лилька так любила его ласковые сильные руки. Она так по ним соскучилась. Лилька почувствовала как слёзы подступили к горлу. Она зажмурилась и прижала Женькину голову к груди.

-         Мне тоже было плохо без тебя. Очень-очень плохо. 

Больше Лилька ничего не говорила, она только вслушивалась в свои ощущения и всё больше погружалась в восхитительное облако нежности и любви. Где-то у края сознания она чувствовала тепло рук, прохладу ветерка из открытого окна, горячие прикосновения губ, тихие звуки, вырывающиеся то ли из его, то ли из её рта, лихорадочный стук сразу двух сердец. Она гладила его плечи и спину,  касалась груди, она прижималась к нему изо всех сил,  дарила ему себя и получала взамен не меньше. Всё, что окружало их, стало призрачным и бессмысленным, потеряло всякое значение, как будто и не существовало вовсе. И были на всём белом свете только он и она, только два сердца, только два тела, и только одно на двоих счастье от сознания того, что они есть и любят друг друга.

-         Пушок, пушок, пушок, - тихий шёпот и ласкал, и звал, и обещал что-то, и Лилька радостно ринулась ему навстречу.

Она, наверное, так бы и уснула, уткнувшись подбородком в ямочку посередине его груди, если бы сначала кто-то не постучал в дверь, а потом задыхающийся голос Женьки не вывел её окончательно из прекрасного небытия.

-         Пушок убери локти, они такие острые! Слава Богу, что это всё острое, что в тебе есть. Пушок, просыпайся!

-         Я не сплю! И не называй меня Пушком! А то отращу себе ещё парочку косточек и несколько острых уголков, узнаешь тогда! – Лилька убрала локти и скатилась со страдальца на неожиданно скрипучую кровать.

-         Ой, зачем же сразу так жестоко?!! Обещаю называть тебя Пушком только в бессознательном состоянии. Клянусь!

-         Да ты в этом состоянии находишься почти всё время! – Лилька потянулась и чмокнула Женьку в нос.

-         Только, когда я рядом с тобой! Между прочим, нам стучали. Стучали, стучали, кричали, кричали…

-         Что кричали? – лениво полюбопытствовала Лилька.

-         Кричали, что обед готов, - равнодушно сказал Женька.

-         Что ж ты меня раньше не растолкал? Кушать хочу! Ужас как хочу кушать! И не делай такое лицо, я, ведь, знаю – ты тоже хочешь есть, ты всегда хочешь есть после…, - Лилька покраснела и запнулась.

Женька снова рассмеялся. Он ужасно любил, когда Лилька вот так вот краснела. Делать делала, а сказать словами ни за что не могла. Стеснялась.

-         Девчонка! – он вскочил и принялся натягивать на себя одежду.

Лилька полежала ещё несколько секунд, любуясь им и его новыми джинсами, и тоже встала, прикрываясь простынёй.

Отвернись, пожалуйста, - попросила она, и Женька тут же послушался. Он никогда не пытался бороться с её скромностью, и Лилька это ценила.

Глава двенадцатая

Туча налетела неожиданно. Она обрушилась откуда-то сверху и справа. Темная, клубящаяся, мрачная. Она наползала и наползала, закрывая собой небесную синеву, прогоняя прочь белые пушистые облачка, только что весело катившиеся в дивную страну Турцию. Только что Лилька проводила взглядом сразу трёх забавных, неуклюжих медвежат, грустного одноухого верблюда, зайца с добрыми глазами, круглую черепаху и вот уже все исчезли, как будто их и не было вовсе. Тяжёлая туча была бесконечна, её хватило на всё небо от края до края, она не оставила ни единого просвета для солнечного луча, зато неожиданно сама выплеснула из себя яркую вспышку света. Одновременно грянул гром, и Лилька вздрогнула так сильно, что с её головы слетела панамка. Она в испуге оглянулась и с облегчением увидела торопящегося к ней Женьку.

Пляж опустел за несколько минут. Ливень ещё не успел начаться, а уже и мочить-то ему было почти некого. Вообще-то, Лилька обожала плавать под дождём, но страшная туча не предвещала ничего хорошего, она грозила молниями, ветрами, холодом, штормом  и другими неприятными вещами. Вокруг потемнело. Всё напряглось в ожидании и затихло на несколько мгновений. Даже море сменило окраску и стало тёмно-серым. К берегу, всё убыстряясь и множась на глазах, вприпрыжку неслись грязно-белые барашки, постепенно сливаясь в тяжёлые, высокие валы, которые неумолимо накатывали на пляж, заглатывали его больше и больше и вскоре осталась только узкая полоса берега – несколько метров вдоль отвесной скалистой гряды.

Они взобрались на лестницу и, стоя на ней, заворожено следили как доброе и ласковое море превращалось в страшную и угрожающую всему живому стихию. Казалось, что оно растёт на глазах. Вот уже вспенилась и потекла вспять крохотная речушка без названия, которая всего несколько минут назад, неторопливо переваливаясь с камня на камень, весело журчала, вливаясь в море рядом с причалом.

-    Пойдём домой, - ухватив Женьку за руку, попросила Лилька, - страшно тут, не хочу на это смотреть.

-    Завораживает, правда? – Женька впервые воочию видел настоящий шторм и был потрясён его силой.

-     Завораживает. А ещё притягивает. Мне кажется, что оно за мной пришло. Пошли.

Ливень обрушился, как только они вошли в дом. В обеих комнатах было пусто. Ребята со Светланкой утром уехали в Геленджик. Им вдруг захотелось цивилизации. Светка ныла, что страшно соскучилась по приличной одежде, кинотеатрам и концертам. Вот они и поехали, чтобы погулять по асфальту, изучить городские театральные и кино афиши и покататься на катамаранах.

Лилька ехать в город отказалась наотрез, и Женька остался с ней их чувства солидарности. И вот теперь они сидели рядышком на Лилькиной кровати и переживали. Серпантин из Геленждика в Джанхот не был совершенно безопасным и в сухую погоду, а в дождь…

-         А вдруг они решили обратно вернуться на катере? – испугалась Лилька.

-        Ну, что ты себя накручиваешь? Перестань сейчас же! Всё будет нормально! Доберутся, как ни будь.

-         Как ни будь, как ни будь… Какой ты чёрствый!

-        Неправда! Я не чёрствый, я – свежий!

-         Как ты можешь шутить в такую минуту?

-         Вот именно! – раздался с порога весёлый голос Ильи, - как можно шутить, когда перед тобой стоят четверо совершенно продрогших, мокрых, уставших человеков.

-           Ура!!! – закричала Лилька, - ура!!! Приехали, не потерялись, не утопли, со скалы не свалились! Ура!!!

-          Мы сели в автобус и приехали. Почему это мы должны были потеряться, утопнуть, а потом ещё и свалиться? – нахмурился Илья.

-          Ну-ка, рассказывай, что это ты задумала? – стряхивая с себя прямо на Лильку холодные дождевые капли, спросил Андрей.

-           Я задумала шикарные похороны! – отпихивая его подальше, - крикнула Лилька, - а, ну-ка все вон! По комнатам разбежались и от воды отжались!

Она по очереди выпихнула всех парней из комнаты и принялась высвобождать Светку из насквозь промокшей одежды.

-         Надо волосы просушить, - Светка потрясла слипшимися кудрями и вытянула из-под кровати коробку с феном.

-          Ты садись на кровать, я тебя пофеню, а то ты что-то еле дышишь. Перегуляла, наверное.

Лилька лукавила. Светланкина усталость тут была совершенно не причём. Просто она обожала делать своим подругам причёски, а те, зная о размерах её необузданной фантазии, крайне редко доверяли ей это священнодействие.

Лилька взяла в одну руку фен, в другую расческу и, прикусив нижнюю губу, прицелилась. Она вытянула длинную прядку и нажала на кнопку фена. Раздался страшный грохот, звон, крик и одновременно с этой какофонией в комнате погас свет. Наступила жуткая тишина, нарушаемая только тяжёлым и испуганным дыханием.

-        Света-а-а, - тоскливо протянула Лилька, - это я сделала?

-         А кто же ещё? Конечно ты!

-         Уф, как же я испугалась, сердце сейчас просто выскочит наружу. Это надо же –  как громыхнуло…

-         Да уж…

Они выглянули на улицу. Дождь кончился. Небо было вымытым и пронзительно синим. От тучи не осталось и следа. Только влажный, свежий ветерок, да струйки воды, стекающие по желобкам с крыши на цементные плиты двора, а с них – каскадом – на улицу напоминали о ливне, который пронёсся с такой скоростью, что был скорее похож на маленький ураган.

Лилька набрала в грудь побольше воздуха, наполненного озоном, и вдохнула. Очень хотелось летать. Вернее парить в высоте. Она закрыла глаза, раскинула в стороны руки и представила себя птицей… Это было смешно. Лилька – птица! Ого! Маленький такой летающий бегемотик… Лучше не надо!

Из своей комнаты вышли ребята.

-    Из нашего окна видна какая-то суета - народ бежит в гору, почему-то с лопатами и граблями, - Женька был явно взволнован.

-    На горе – дача Короленко. Вы там ещё не были. Мы вас завтра туда сводить собирались. Наверное, что-то случилось, - Женькино беспокойство передалось и Лильке.

Дача Короленко была одним из её любимых мест на всём белом свете. Владелец этого совсем небольшого домика был родным братом того самого Короленко, который написал «Дети подземелья» и много-много чего другого. Великий писатель бывал на южной дачке не часто. Но брат место это любил, жил почти безвылазно и даже велел себя похоронить около дома. Его одинокая могила на крохотной полянке в нескольких десятках метров от дома, с непонятным для Лильки удовольствием посещалась туристами и была гвоздём программы всех экскурсий. Крохотный музей, состоял из нескольких комнат, наполненных, в общем-то, обычными вещами и каменной пристройки в виде шахматной ладьи.. Пристройка была на несколько метров выше дома и окружающих его деревьев. Стоя на вершине этой маленькой башеньки, можно было увидеть море, сверкающее издалека голубизной в хорошую погоду и цветом тёмной больной бирюзы в шторм.

-       Надо узнать, что случилось, - не выдержала Лилька.

Они вышли на улицу, и пошли к даче, туда, куда бежали люди. Лилька вдруг заметила, что с ними бегут только мужчины, и испугалась ещё больше. Однажды она уже такое видела. Она была тогда совсем маленькой, но очень хорошо помнила, как мужчины со всего посёлка - и местные и отдыхающие - шли тушить большой лесной пожар.

Тётя Соня рассказывала ей, как страшны местные лесные пожары. По склонам росла Пицундская сосна. Её длиннющие иголки из года в год сыпались вниз – на землю. Этот слой порой достигал метра. С какого бы места не начинался пожар, он тут же с неимоверной скоростью начинал распространяться сразу во все стороны – по сухому игольчатому ковру - и одновременно вниз и вверх  – с яруса на ярус, с уступа на уступ, с лёгкостью перепрыгивая через дороги-серпантины, извивающиеся по всем горным склонам до самых вершин.

Самые худшие опасения вскоре подтвердились. Молния, судя по всему, ударила одновременно в несколько деревьев, и пожар уже бушевал вовсю.

Лильку и Светку прогнали уже на подходе к даче Короленко. «Женщинам на пожаре не место!» - крикнул, пробегающий мимо человек в тёмно-зелёном кителе и парни, словно очнувшись, его поддержали. Девчонкам, конечно, не хотели уходить и праздновать труса, они, конечно, хотели остаться и помочь, но мужчины были неумолимы. А разозлённый Женька так накричал на Лильку за её упрямство, что она чуть не расплакалась от неожиданности, обиды и бессилия.

И вот теперь они сидели на лавке во дворе и прислушивались к шумам, доносившимся со стороны улицы. Откуда-то вернулась тётя Соня и взяла всё в свои руки.

-       Чего вы тут расселись? – крикнула она. Надо воду наносить, надо крышу поливать.

-       Так, ведь, дождь только что… - удивилась Лилька.

-       Высох уже твой дождь! Высох! Надо приготовится, а вдруг придётся воду на крышу поднимать?!!

Светка машинально кинулась к раковине. Воды не было. Это случалось частенько. Просто на водосборнике, стоявшем вверх по ущелью, периодически закрывали вентиль. Местные жители были к этому готовы. У каждого во дворе выкапывались и цементировались специальные маленькие водохранилища – своеобразные колодцы, пополняемые водой не сверху, а снизу. Во владениях тёти Сони колодец был огромным – глубиной метра два и в разрезе два на два. К счастью только вчера, будто что-то предчувствуя, тётя Соня попросила ребят долить в колодец воды, и сейчас он был полнёхонек.

Вскоре уже выстроилась цепочка жильцов, а из недр подвала извлекли с десяток вёдер. У каждого угла дома стояли огромные пустые бочки, и теперь надо было заполонить их, хотя бы до половины. Работа закипела. Не прошло и получаса, как всё уже было готово. Двое отдыхающих вызвались добровольцами дежурить на крыше. Им вручили длинные толстые верёвки с крючьями на концах, с помощью которых они в случае опасности, станут поднимать вверх вёдра с водой, расставленные теперь по всему периметру дома.

Лильке не сиделось на месте. Она то и дело вскакивала и принималась расхаживать по двору. Лильке было страшно за Женьку и ребят. Они все приехали сюда к ней, и она несла за них ответственность!

-        Света! Давай пойдём, посмотрим, что там и как.

-        Нельзя!

-         Ну, почему, нельзя? А, если бы мы с тобой были врачами? Мы бы помогли! Мало ли что!

-         Мы не врачи! Отстань! Ты, что думаешь, я не переживаю, что ли?

-         Но нас на военной кафедре учили оказывать первую мед помощь! Мы возьмём йод, бинты, пантенол от ожогов…, воду питьевую в бутылках, наконец! – Лилька уже не просила, она умоляла. Она понимала, что одна пойти все равно не решится, а со Светкой – сильной, смелой, не боящейся даже высоты…, и ей самой будет не так страшно!

-          Ладно, - заколебалась Светка, - если пантенол…, и вода, опять же…

-          Я пойду, Свет, я пойду, соберу сумку, а? – Лилька вскочила и бросилась в комнату.

-          Погоди, я с тобой!

Сумку они собрали в один момент и уже собрались выходить, как вдруг увидели в окно одного из соседей, волокущих сразу несколько чемоданов.

-      Чего это он? – удивилась Светка.

-      Наверное, хочет в одно место сложить, чтобы, если пожар подойдёт слишком близко, унести побыстрее, - предположила Лилька.

-     А мы? Нам разве так сделать не надо?

-     Ладно, давай, только скорее!

Они быстро покидали вещички в сумки и собрались уже выходить, как вдруг неугомонная Светка вспомнила о вещах парней. Лильке раздумывать было недосуг, она не стал упираться – слишком хорошо знала Светку – легче согласиться и сделать, чем терять время на споры.

В комнате у ребят оказалось столько вещей, что Лилька ахнула.

-      Светка, мы так с тобой никогда не уйдём! – взвыла она.

-      А мы сейчас всё в кучу свалим и в одеяла завяжем!

-      Ух! Здорово ты придумала! – Лилька забегала по комнате, хватая подворачивающие под руки вещи и кидая их на кровати.

В кучи были свалены без разбору сапоги, плавки, кроссовки, брюки, рубашки и всякие другие мелочи. Светланка сильными руками затянула узлы, и они вынесли во двор четыре увесистых тюка.

- Бежим скорее, нетерпеливо дёрнув Светку за руку, прокричал Лилька и они понеслись в гору на пожар.

Глава тринадцатая.

Около дачи никого не было. Откуда-то сверху доносились голоса и подружки устремились туда.
Картина, открывшаяся им вскоре, была столь необычной, что они даже остолбенели на пару минут. По склону, между деревьями ходили, похожие на инопланетян, мужчины. На их спинах были укреплены узкие длинные баллоны, очень похожие на те, что надевают водолазы. В руках они держали тонкие шланги с железными наконечниками и маленькими крантиками. Псссс-псссс-псссс - неслось со всех сторон. Из шлангов с шипением вырывались струйки какой-то жидкости и маленькие всполохи огня на ветках и травинках угасали на глазах.
Лилька ужасно захотелось попшикать на огоньки из неведомого агрегата, и она обратилась с предложением помощи к одному из ходящих огнетушителей. Но, видимо, тому и самому нравился этот процесс и он отказал. Категорически.
Лилька, было, надулась, но потом, оглядевшись по сторонам и увидев вокруг сосредоточенные, грязные и усталые лица, решила, что сейчас не время строить из себя выпускницу детского сада. Светка уже вовсю топала ногами по то и дело вспыхивающей траве, и Лилька тут же к ней присоединилась. Она подобрала большую ветку и принялась одновременно сбивать огонь с деревьев и притаптывать его ногами. Людей было много, все трудились молча и сосредоточенно. Иногда группы людей пробегали вниз и вверх по горе и сообщали последние новости. Огонь успокаиваться не собирался. Он уже достиг верхней гряды и начал скатываться по противоположному склону к Прасковеевке, откатываясь от Джанхота всё дальше.
Ждали вертолётов. Кто-то там - в Геленджике, или Новороссийске никак не мог решиться их прислать. Студенты московского ЛесТеха сооружали встречный огневой вал, но, кажется, не успевали - огонь продвигался слишком быстро.
Они здорово устали. Жар, исходящей откуда-то из-под земли, и сверху, и со всех сторон не давал нормально дышать. Лилька подвязали кофточку под грудью, закатала повыше штанины бриджей - ничего не приносило облегчения. Не было и речи о том, чтобы идти кого-то, где-то искать - столько людей мельтешили вокруг. Они передохнули несколько минут, попили воды, поделились ею со всеми до кого могли докричаться в этой суматохе и продолжили свои нудные занятия. Огонь пробирался под ногами - под слоем листьев и иголок, он просачивался через заграждения, тихо сползая вниз. Там его снова ловили - поливали, прибивали, притопывали, опрыскивали.
Лилька почувствовала, что ноги её всё время, как будто прилипают к земле. Она устало облокотилась на чёрное дерево и подняла ногу. Несколько секунд она тупо смотрела на подошвы своих недавно новых и красивых кроссовок - они оплыли и стали похожи на расплавленный сыр…
- Девочки, давайте-ка вниз собирайтесь. Здесь уже всё, - совсем черный, как шахтёр только что из забоя, человек, казалось еле дышал от усталости.
- Не-е, - протянула Светка, вытирая грязной рукой давно уже ставший чёрным лоб, - мы тоже пойдём наверх - поможем.
- Спасибо, не надо. Пожарные прибыли из Новороссийска, сейчас вертолёты прибудут, человек тридцать студентов подошло. Справимся без вас.
- Может быть, мы воду принесём? - встряла Лилька.
- Я сказал не надо, - мужчина в камуфляже был суров и угрюм, - не надо нам мешать, спасай вас потом. Мы всех добровольных помощников отпускаем - решение штаба. Всё! По домам!
- Ладно, мы пойдём. Если что - мы в доме номер один по улице Короленко.
- Договорились! - мужчина вдруг засмеялся, - с такими боевыми подругами… Там пустой баллон валяется, вон, видите - большой красный, захватите его с собой, до столовой донесите, ладно? И на этом всё.
Дядька ушёл прогонять других добровольцев, и девчонки заторопились вниз, прихватив с собой огромный баллон. Он был похож на помятую авиабомбу. Большую - в человеческий рост. Лилька с громким э-эхом подняла свою часть бомбы, Светланка подхватила другую, на счёт раз-два-три вскинули громадину на плечо и понесли вниз по серпантину, оказавшемуся неожиданно ужасно длинным. Во всяком случае, гораздо длиннее обычного.
- Давай, сначала эту бандуру занесём, а потом уж до дому, - предложила совсем уж обессилевшая Лилька.
- Давай, - неожиданно быстро согласилась Светка и Лилька вдруг увидела, как она устала.
Они поднесли снаряд к столовой, куда и было велено и, шаркая ногами от усталости, поплелись домой. На них смотрели, кое-кто им даже аплодировал, им показывали поднятые вверх большие пальцы - им было всё равно. А Лильке ко всему прочему ещё и трудно было отрывать ноги от земли - противные, враз ставшие страшными и старыми кроссовки совсем потеряли свои подмётки, которые всё ещё прикидывались плавленым сыром и норовили приклеиться ко всему, к чему не попадя.
Светка докулупалась до дворика первой.
- Ой, - тихо сказала она Лильке, уткнувшейся головой в её спину.
- Что - ой? - Лилька от усталости уже еле шевелила губами.
- Кажется, нас ждут. Кажется, давно. Кажется, нас бить будут…

Лилька вышла из-за Светкиного плеча и увидела перед собой картину, потрясшую её до глубины души. На длинной лавочке лицом к ним сидели все четверо. Ноги их были как-то угрожающе расставлены, руки уткнуты в эти самые ноги, а лица…
На лицах было сразу столько чувств и эмоций, что Лилька тут же согласилась со Светкиным предположением - бить будут. Обязательно.
- И где же вы были? - грозно выкрикнул Женька и его голос в самом конце почему-то перешёл в фальцет.
- Мы пожар тушили, - промямлила Лилька и принялась крутить пальчиком в глубине сложенной ладошки.
- Да, что ты их спрашиваешь, ты сам что ли не видишь, - взвизгнул Серёжка и, вскочив, забегал туда-сюда с такой скоростью, что Лильке даже стало больно глазам за ним успевать, - они ж чёрные, как черти, они ж…, я их сейчас прибью, держите меня семеро!!! - крикнул он и рванул к девчонкам.
- А-а-а-а!!! - закричала шепотом Лилька, но с места, ввиду полного отсутствия сил, так и не сдвинулась.
- Всем стоять смирно! - вдруг ужасно громким голосом закричала тётя Соня, наблюдавшая за всем из двери своего дома, - они ж вас спасать ходили, они ж пожар тушили. Их сразу бить никак нельзя. Сейчас их надо отмыть, накормить и спать уложить. А уж потом побить обязательно.
- Нас бить не надо. Мы хорошие, мы всех спасали, мы огонь потушали… - Светка лепетала уже вообще что-то нечленораздельное.

И тут парни заговорили все хором.
- Потушали они…, - а вещи наши…, вещи наши вы зачем в одеяла повязали?
- Нам теперь вовек не распутаться!
- Грязное с чистым!
- Смяли всё так, как будто корова жевала!
- Это вы о чём? - недоумённо напрягая мозги, вымучила из себя Лилька и села на ступёньку.
- А это мы о том, солнце моё, что перед тем, как исчезнуть в лесном массиве, вы вещички наши в одеяльца побросали и во двор вынесли. Вспомнила? - сказал Женька так ласково, что Лилька аж сжалась вся от ужаса.
- Вспомнила - выцедила она через силу и зажмурилась от ужаса.
- А ты, Светочка, вспомнила?
- Ага…, - призналась Светка.

- Ага… А за что нас бить-то? Нас тётя Соня научила… Мы боялись - пожар к дому спустится. Мы о ваших вещах беспокоились. Вот. А вы - злые злыдни, - Лилька всё бубнила и бубнила, и не сразу услышала доносящийся уже со всех сторон смех

Потом Лильку взвалили на плечо и понесли. Лилька повисла безвольным бараном, успев только отметить, что Светку, тоже куда-то поволокли, взяв её под грязные руки.

А потом Лильку осторожно сняли с плеча в узком домике душа, и оказалось, что принёс её туда Женька. А кому же ещё было совершать такие подвиги?
Он её раздел, усадил на лавочку, и принялся намыливать. С ног до головы. Это было приятно. Очень. Потом Женька чертыхнулся и принялся растирать по ней мыльную пену уже руками. Это тоже было приятно. И снова очень. Она совсем обнаглела и легла на лавочку, подложив под голову руки и согнув ноги в коленках.
- Пушок…
- Ой, Женечка, ты продолжай…, так хорошо…, просто замечательно…
- Нахалка.
- Я не нахалка, я очень-очень уставший маленький Пушок…
- Как же вас угораздило на пожар пойти. Я чуть с ума не сошёл от беспокойства.
- Ты мыль, мыль, не останавливайся. Женечка, мы правда пошли только воды вам принести, но не нашли вас. Мы не виноватые, честное слово. Ты мыль.
- Везде?
- Нет, там, где сейчас, мылить не надо, а то я устала очень.
- Не мылить?
- Не мылить.
- Или всё-таки чуть-чуть?..
- Ну…, если только самую малость, - сказала наглая Лилька и засмеялась так громко, что Женьке пришлось прижаться губами к её рту. У него просто не было другого выхода.

Окончание

ФОРУМ