Оксана Хромова - Записки пышной дамочки с тонкой душой. Часть 2

Оксана Хромова

Продолжение. Начало читайте здесь.

ПЕРСИКОВЫЙ РАЙ. Мои сестры помнят, что у нас за домом жил рыжий Лис - он ходил на задних лапах, был выше макушки грушевого дерева, и злобно завывал длинными темными ночами, когда в доме не было родителей, что бывало довольно часто. Они уезжали в длинные командировки в диковинные города с волшебными названиями: Южный профиль, Северный профиль, Тавиль-Дара, Чиль-Дара, Хаит, Джиргиталь и мы, три маленькие девочки оставались на попечении тети Ларисы, которая приходила проверить, вовремя ли мы легли спать… Несколько лет тому назад, в книжном магазине я увидела портрет Рыжего Лиса и схватила книжку в охапку, как родную…Сказки Иозефа Лады, иллюстратора Бравого солдата Швейка, у нас издавали не часто, и если увидите эту замечательную, красивую книжку –купите ее своим детям… Почему этот Лис переселился к нам за дом в персиковый сад, я не знаю….

Сбор урожая Кстати о персиках... Это лето так и называлось – персиковое и мы говорили – это было до персикового лета или после? Вам, жителям России или тем, кто никогда не был на востоке и не ел персиков прямо с дерева (те, что привозят в ящичках, упакованные в кружевную бумагу не имеют никакого отношения к настоящим) – трудно представить суть персиковой катастрофы – когда все деревья усыпаны розовыми сочащимися плодами и все дорожки в саду, и все тазы и кастрюли, столы и раскладушки завалены персиками и залиты персиковым соком… Вокруг этого сладкого рая кружили пчелы и осы, бабочки и жуки и только мы, дети, уже переполненные персикам сверх меры, их тихо ненавидели. Но с утра, просыпаясь с солнцем, бежали в сад и шлепая по сладким персиковым дорожкам, слушая бесконечные "плюх" падающих плодов, выискивали самый розовый, самый целый и самый красивый на завтрак… Каменная ограда, отделявшая наш дом от дороги была уставлена тазами и корытами с персиками… Проезжавшие машины и бородатые аксакалы на лошадях останавливались и забирали, кто сколько сможет. Персиковое дерево плодоносит всего несколько лет, но обильно и сочно, а наш сад был весь посажен в одно лето и в одно же лето дал такой богатый урожай… Посадка пуговично-макаронного сада...

Там же нами были посажены в землю пуговица, грецкий орех и макаронина. Через двадцать пять лет, приехав на родину с маленьким сыном, я обнаружила на этом месте огромное сильное, усыпанное еще зелеными грецкими орехами дерево, но пуговичного и макаронного дерева рядом не оказалось…

Историю про персиковый бум я потом рассказывала сыну, когда мы гуляли в старом и уже не плодоносящем саду. Воспоминания моего детства перемешиваются с воспоминаниями о первых годах моего, теперь уже 17-летнего, сына, прошедших в этих же волшебных горах.

Как всякой нормальной молодой мамочке мне хотелось хоть иногда, хоть на часик в день оторваться от постоянного кормления, стирания, баюкивания и прочего прекрасного, с чем неизбежно связана радость материнства и выйти в свет… Но вы представляете, что выйти здесь было практически некуда – даже магазина на территории экспедиции не было, продукты выдавались по четвергам на складе…

Чтобы не сойти с ума я придумала себе благородное развлечение – устроилась работать уборщицей в магазин Гармскогоо аэропорта, что находился в двух километрах о нашей базы…. Ляля с сыном 1986 год, Гарм Это было действительно развлечение, хотя мне и положили кое какую зарплату кажется рублей 70 или 90, что по тем временам было еще неплохо….Я направлялась туда одетой по таджикскому обычаю, в ярком атласном платье, но вместо таких же шароваров - в старых синих трениках…. Одним словом, картина была довольно веселая. Я приходила мыть пол в обеденный перерыв, когда магазин закрывался, все продавцы – а это было человек пять молодых мальчиков таджиков, истомленных природным зовом плоти и отсутствием по молодости лет у них жен, становились в кружок или садились на восточный манер на корточки и с упоением наблюдали на моими действиями… Это мытье полов на сцене, под горячие взоры молодых джигитов давались мне трудно. Зато потом я шла домой по горному серпантину и с наслаждалась свободой и красотой, что была вокруг… И это не единственный спектакль, который разыгрывался для скучающей местной публики. Мама, Ира и Ляля высоко в горах. Внизу виден дом родной... Мы с Ленкой, еще одной молодой и крупноформатной мамашей, дабы сохранить форму и здоровье, бегали, нарядившись в обтягивающие треники и легкие футболочки по горной дороге по пять-шесть километров ежедневно, тренируя свои стокилограммовые телеса и сводя с ума местных красавцев на жигулях и камазах. Желающие подбросить нас на своих железных конях становились в очередь и наперебой сигналили, но мы, сдерживая смех (бежать и смеяться одновременно невозможно!!!) проносились мимо, оставляя взволнованную и возбужденную публику ни с чем…

Наблюдая, как подрастают наши дети, как осваивают те же пространства, что и мы 30 лет назад, видишь, что существуют какие-то незыблемые правила, которые НИКОГДА не нарушали дети, выросшие на базе - не подходить к реке без взрослых, ни в коем случаете не уходить в горы без спросу и тем более ближе к вечеру (а мы часто забирались на горку, откуда высматривали маму и папу, ставшими вдруг такими маленькими - как человечки в солнечном городе), не трогать жгучий юган и не приставать к фалангам и скропионам, облюбовавшим для своих игр наши любимые камни...

Но почему-то взрослые дяди, приезжающие из Москвы, часто нарушали эти, простые как сон правила, и тогда вся база выходила ночью с фонарями искать бестолкового профессора, перед закатом решившего забраться на гору Мандалюль. Мы то знали, что карабкаться вверх несравнимо проще и быстрей, чем спуститься, не переломав с непривычки руки и ноги... Некоторые умники на спор пытались переплыть реку, о чем и пожалеть то уж никогда не смогли, так как сгинули в ней навсегда.. Гарм, Таджикская ССР, 1980 Вообще, взрослые удивляли нас своей непоследовательностью и нелогичностью поступков.

Сколько я себя помню - мои родители всегда работали и днем и ночью, и когда мы были маленькими и когда сынок мой был маленький, и сейчас - работа главней всего... Работа - это было такое волшебное занятие - надо сидеть за столом и карандашом или ручкой выписывать разные кренделя на бумажках - конечно, я знала, что такое работа. Мы, экспедиционные дети, собирались в саду, в том самом персиковом саду, ставили разные ящики и чурбанчики, рассаживались и строчили на бумажках бесконечные закорючки, с умным видом перебрасываясь совершенно бессмысленными словами: период, амплитуда, Гиндукуш, магнитуда, запись, сейсмограмма... Как нормальные девочки в городах играли в больницу или магазин - мы играли в лабораторию, землетрясение, камералку

Продолжение следует.

ЗАПИСКИ ПЫШНОЙ ДАМОЧКИ С ТОНКОЙ ДУШОЙ
Оксана Хромова Продолжение. Начало читайте здесь. ПЕРСИКОВЫЙ РАЙ. Мои сестры помнят, что у нас за домом жил рыжий Лис - он ходил на задних лапах, был выше макушки грушевого дерева, и злобно завывал длинными темными ночами, когда в доме не было родителей, что бывало довольно часто. Они уезжали в длинные командировки в диковинные города с волшебными названиями: Южный профиль, Северный профиль, Тавиль-Дара, Чиль-Дара, Хаит, Джиргиталь и мы, три маленькие девочки оставались на попечении тети Ларисы, которая приходила проверить, вовремя ли мы легли спать… Несколько лет тому назад, в книжном магазине я увидела портрет Рыжего Лиса и схватила книжку в охапку, как родную…Сказки Иозефа Лады, иллюстратора Бравого солдата Швейка, у нас издавали не часто, и если увидите эту замечательную, красивую книжку –купите ее своим детям… Почему этот Лис переселился к нам за дом в персиковый сад, я не знаю…. Кстати о персиках... Это лето так и называлось – персиковое и мы говорили – это было до персикового лета или после? Вам, жителям России или тем, кто никогда не был на востоке и не ел персиков прямо с дерева (те, что привозят в ящичках, упакованные в кружевную бумагу не имеют никакого отношения к настоящим) – трудно представить суть персиковой катастрофы – когда все деревья усыпаны розовыми сочащимися плодами и все дорожки в саду, и все тазы и кастрюли, столы и раскладушки завалены персиками и залиты персиковым соком… Вокруг этого сладкого рая кружили пчелы и осы, бабочки и жуки и только мы, дети, уже переполненные персикам сверх меры, их тихо ненавидели. Но с утра, просыпаясь с солнцем, бежали в сад и шлепая по сладким персиковым дорожкам, слушая бесконечные "плюх" падающих плодов, выискивали самый розовый, самый целый и самый красивый на завтрак… Каменная ограда, отделявшая наш дом от дороги была уставлена тазами и корытами с персиками… Проезжавшие машины и бородатые аксакалы на лошадях останавливались и забирали, кто сколько сможет. Персиковое дерево плодоносит всего несколько лет, но обильно и сочно, а наш сад был весь посажен в одно лето и в одно же лето дал такой богатый урожай… Там же нами были посажены в землю пуговица, грецкий орех и макаронина. Через двадцать пять лет, приехав на родину с маленьким сыном, я обнаружила на этом месте огромное сильное, усыпанное еще зелеными грецкими орехами дерево, но пуговичного и макаронного дерева рядом не оказалось… Историю про персиковый бум я потом рассказывала сыну, когда мы гуляли в старом и уже не плодоносящем саду. Воспоминания моего детства перемешиваются с воспоминаниями о первых годах моего, теперь уже 17-летнего, сына, прошедших в этих же волшебных горах. Как всякой нормальной молодой мамочке мне хотелось хоть иногда, хоть на часик в день оторваться от постоянного кормления, стирания, баюкивания и прочего прекрасного, с чем неизбежно связана радость материнства и выйти в свет… Но вы представляете, что выйти здесь было практически некуда – даже магазина на территории экспедиции не было, продукты выдавались по четвергам на складе… Чтобы не сойти с ума я придумала себе благородное развлечение – устроилась работать уборщицей в магазин Гармскогоо аэропорта, что находился в двух километрах о нашей базы…. Это было действительно развлечение, хотя мне и положили кое какую зарплату кажется рублей 70 или 90, что по тем временам было еще неплохо….Я направлялась туда одетой по таджикскому обычаю, в ярком атласном платье, но вместо таких же шароваров - в старых синих трениках…. Одним словом, картина была довольно веселая. Я приходила мыть пол в обеденный перерыв, когда магазин закрывался, все продавцы – а это было человек пять молодых мальчиков таджиков, истомленных природным зовом плоти и отсутствием по молодости лет у них жен, становились в кружок или садились на восточный манер на корточки и с упоением наблюдали на моими действиями… Это мытье полов на сцене, под горячие взоры молодых джигитов давались мне трудно. Зато потом я шла домой по горному серпантину и с наслаждалась свободой и красотой, что была вокруг… И это не единственный спектакль, который разыгрывался для скучающей местной публики. Мы с Ленкой, еще одной молодой и крупноформатной мамашей, дабы сохранить форму и здоровье, бегали, нарядившись в обтягивающие треники и легкие футболочки по горной дороге по пять-шесть километров ежедневно, тренируя свои стокилограммовые телеса и сводя с ума местных красавцев на жигулях и камазах. Желающие подбросить нас на своих железных конях становились в очередь и наперебой сигналили, но мы, сдерживая смех (бежать и смеяться одновременно невозможно!!!) проносились мимо, оставляя взволнованную и возбужденную публику ни с чем… Наблюдая, как подрастают наши дети, как осваивают те же пространства, что и мы 30 лет назад, видишь, что существуют какие-то незыблемые правила, которые НИКОГДА не нарушали дети, выросшие на базе - не подходить к реке без взрослых, ни в коем случаете не уходить в горы без спросу и тем более ближе к вечеру (а мы часто забирались на горку, откуда высматривали маму и папу, ставшими вдруг такими маленькими - как человечки в солнечном городе), не трогать жгучий юган и не приставать к фалангам и скропионам, облюбовавшим для своих игр наши любимые камни... Но почему-то взрослые дяди, приезжающие из Москвы, часто нарушали эти, простые как сон правила, и тогда вся база выходила ночью с фонарями искать бестолкового профессора, перед закатом решившего забраться на гору Мандалюль. Мы то знали, что карабкаться вверх несравнимо проще и быстрей, чем спуститься, не переломав с непривычки руки и ноги... Некоторые умники на спор пытались переплыть реку, о чем и пожалеть то уж никогда не смогли, так как сгинули в ней навсегда.. Вообще, взрослые удивляли нас своей непоследовательностью и нелогичностью поступков. Сколько я себя помню - мои родители всегда работали и днем и ночью, и когда мы были маленькими и когда сынок мой был маленький, и сейчас - работа главней всего... Работа - это было такое волшебное занятие - надо сидеть за столом и карандашом или ручкой выписывать разные кренделя на бумажках - конечно, я знала, что такое работа. Мы, экспедиционные дети, собирались в саду, в том самом персиковом саду, ставили разные ящики и чурбанчики, рассаживались и строчили на бумажках бесконечные закорючки, с умным видом перебрасываясь совершенно бессмысленными словами: период, амплитуда, Гиндукуш, магнитуда, запись, сейсмограмма... Как нормальные девочки в городах играли в больницу или магазин - мы играли в лабораторию, землетрясение, камералку Продолжение следует.