Как я стала звездой телеэкрана 
или битва при Малахове

Я поняла, что телезвездой стать совсем не просто ещё по пути к телецентру. Было очень страшно и волнительно. Я с трудом справлялась с трясущимися руками, которые так и норовили вцепиться во что-нибудь или, на крайний случай, дать кому-нибудь затрещину. Бедный мой ребёнок, зная мой буйный нрав, старался держаться подальше от своей любящей мамаши и всё время пытал не менее испуганного отца: «А вдруг меня о чём-то спросят, и я отвечу не так, как надо? Мама, ведь, меня убьет?!!» «Не убьёт!» – с сомнением в голосе ответствовал супруг, из последних сил делающий вид, что ему-то уж точно всё нипочём. Подъехав к телецентру, я окончательно убедилась в том, что трясусь не только я, потому что мой крепкий на вид мужчина никак не мог совладать сам собой и открыть дверь маршрутки. Он пыжился из последних  сил под весёлое хиханье всех тех, кто, как и мы, хотел из неё выйти. Пришедший на помощь отцу сынище,  тоже ничем не помог и мне пришлось, отодвинув обоих в сторону, навалиться массой на зловредную, капризную дверь, которая, жалобно скрипнув, наконец-то отворилась и выпустила всех нас на свободу.

У центрального входа стояла целая толпа желающих попасть вовнутрь. Разглядеть в ней представительниц нашего достославного сайта было совсем не сложно. Худосочная публика, даже большим своим количеством, не смогла заслонить собой пышные красоты наших соратниц и героинь. Некоторых из них я видела воочию впервые, и мне было очень приятно лишний раз убедиться в том, что красоты и правда много не бывает, а бывает её только мало, ещё меньше и совсем мало. Потому что так уж хороши были наши красотки-модели, что хотелось любоваться ими ещё, и ещё, и ещё и даже мурашки пробирали моё и без того истерзанное истерическими думами тело при мысли о том, что совсем скоро они, облачившись в наряды Елены Дуничевой станут ещё более прекрасными. Это казалось уже просто невозможным.

К нам выбежала какая-то маленькая, суетливая брюнетка, которая повела себя так странно, что я, наконец-то, отчётливо уяснила себе, куда, собственно, попала. В сумасшедший дом и никак не иначе. Чтобы вы не заподозрили меня в какой-то предвзятости, расскажу поподробнее. Женщина, с которой ранее мы с Лялей общались только по телефону и через Интернет, была одним из редакторов «Большой стирки». Она не один день собирала материалы к программе и в ходе этого многотрудного процесса ознакомилась с нашими научно-публицистическими трудами на тему о похудании вообще и о диетах в частности. Поскольку наши сочинения, как вы знаете, обычно бывают иллюстрированы нашими же изображениями, то есть неким видеорядом вполне реально отображающим наши внешние данные несказанной красоты и ширины, причем не только духовной, но и телесной, мы не сомневались в том, что вышеуказанная редакторша Элля знает своих героев в лицо. Не тут-то было! Элля, взявши с трепетом во взоре Лялину руку, вопросила что-то вроде: «Галина, если все ваши собрались, то пойдёмте».

-         Вообще-то я – Ляля, - сказала Ляля, смеясь.

-         Да нет! Вы – Галя, совершенно ответственно заявила Элля.

-         Я лучше знаю! –нахмурилась Ляля.

-         Вы всё путаете, - продолжала настаивать редакторша, - я же знаю - Ляля это не вы, а вы!

С этими словами она указующим перстом уткнулась в меня где-то в районе левой ключицы. Ключица возмутилась так же, как её владелица.

-                Я – Галя, честное слово! – отрезала я, уверенная в том, что на этом сей беспредметный спор наконец-то закончится.

-         Вы что, разыгрываете меня? – враз покраснев лицом, дрожащим голосом вопросила Элля.

Ляля разозлилась, в её лице появилось что-то угрожающее и на секунду мне показалось, что сейчас будет продемонстрирован какой-нибудь лихой приёмчик, ну, например, бросок через левое плечо или что-то в этом роде. Но Ляля, на то и наш светоч, знамя и пример для подражания, чтобы устоять в борьбе, сдержаться и ограничится предъявлением паспорта и демонстрацией вклеенной туда фотографии. Я поспешила сделать то же самое и совершенно несчастная Элля, зажатая между нами, и физически и морально, сдалась, признав наконец очевидное: Галя – это Галя, Ляля – это Ляля, а Элля сошла с ума.

С этим мы и отправились в недра телецентра. Нас завели в совсем небольшую, захламлённую комнату, в которой стояло несколько стульев, стол, вешалка, каких много в магазинах одежды и висело одно единственное зеркало. Одно на всех…мы за ценой не постоим!!! Представьте себе картину. Несколько моделей-красавиц разных размеров, в том числе, наши дорогие Инанна, Надин, Юля и Лена, мы с Лялей, тоже красавицы, но ещё большего размера, толтушка-балерина в пачке, худышка в клоунско-индуистском наряде, ещё одна худышка с белыми бантиками, в школьной форме, на высоченных каблуках, Елена Дуничева со своей помощницей, мой ребёнок и, наконец,  муж, совершенно обалдевшей от количества красоты на квадратный сантиметр площади помещения. Мы толпились, мы задевали друг друга руками, ногами, боками и всеми остальными частями тела, а одновременно пытались краситься, пудриться, причёсываться, шутить, смеяться, и трястись от страха. Впрочем, если хорошо вдуматься, тряслась только я одна, да и то, скорее от смутных предчувствий, чем от предвкушения каких-то реальных опасностей. В этом месте уместно было спеть: «Предчувствия её не обману-у-у-ули…»

В новом зале, о котором наслышана вся страна, было очень светло и очень жарко. Несколько человек суетилось вокруг, перетасовывая наши бренные тела то так, то эдак. Нас усаживали начали слева внизу, затем слева вверху, а потом, наконец, усадили справа в середине.  Не успела я расслабить с самого утра болевшую спину, как ко мне подскочила женщина с диким взглядом и какими-то коробочками и проводками в руках. Она всё-время что-то бормотала себе под нос, и понять её было совершенно невозможно. С большим трудом мне удалось все же понять, что ей совершенно необходимо закрепить на мне эти самые коробочки. «Крепите», - благосклонно разрешила я, в ответ на что женщина одарила меня совсем уж диким взглядом, в котором так и светился диагноз – «идиотка какая-то».

-         Пояс есть? – спросила она.

Я собрала силу воли в кулак и не ответила ей то, что так и вертелось на языке: «А какое вам дело?» Я просто покачала головой, и она почему-то разозлилась на меня ещё больше.

-         Идите за мной! – сквозь зубы прошипела она.

-     Куда и зачем? - удивилась я.

-      Мне что прямо тут вам юбку задирать, чтоб микрофон прикрепить?

Так и не поняв, зачем крепить микрофон мне под юбку, в самом деле, что за извращение такое, я всё же встала и поплелась за ней. За нами увязалась редакторша Элля. Меня завели в узкий закуток, и злобная тётка стала задирать вверх моё длинное платье.

-         Вы что? - вырвалось у меня.

-      Раз у вас нету пояса, рацию будем крепить к трусам!

Я была так шокирована, что не нашлась с ответом и мужественно выдержала ритуал прикрепления рации мне на талию в область левой почки.

Идучи к своему месту в зале, я вдруг осознала, что никому из присутствующих никаких раций не крепили… Что бы это значило? Ответ напрашивался сам собой, но поверить в ужас предстоящего я всё ещё никак не могла. Ведь, я категорически отказалась от роли героини, сославшись на малограмотность в области диет во-первых, и психо-кинетическую несостоятельность во-вторых. Мне казалось, что этот вопрос решён ещё во время предварительных переговоров, и поверить в такое изощрённое коварство со стороны милой и совершенно безобидной на вид Эллы было просто невозможно. «Ладно, - сказала я самой себе, просто они решили не заставлять Малахова скакать ко мне по этим крутым лестницам, заполненным сидящими на них в два ряда гражданами юного возраста.

Не стану описывать всё то, что происходило далее, надеюсь, что вы сможете увидеть всё это действо сами по телевизору 18 сентября в 17, кажется, часов.

Хотя, кое-какие замечания по поводу там происходящего, конечно, не сделать не могу.

Перед нами отплясывала худенькая дамочка лет пятидесяти, которой и в самом деле оказалось именно столько на сколько она и выглядела, та самая, которая согнала Надин со стула перед зеркалом в гримёрной, потому, видимо, что ей показался слишком тонким тот слой штукатурки, который уже был нанесён предварительно на её немолодое лицо. Мы с вами знаем, что возраст женщины всегда можно увидеть у неё на шее, вокруг глаз и на руках. Но не у всех женщин, а только у худых, поэтому никакая штукатурка так и смогла скрыть того количества лет, которые дама зачем-то считала нужным скрывать, используя для этого диеты и «диетические», как она выразилась, танцы. Хотя сам танец лично мне понравился чрезвычайно, но только…, обычно этот танец танцуют девушки гораздо более корпулентного телосложения, дабы было чем потрясти в прямом и переносном смысле…

Потом нам показали странноватого, мягко говоря, старичка лет шестидесяти пяти, который при помощи неустанных тренировок, занятий спортом и холодного обливания, дожил таки до шестидесяти трёх лет вполне бодрым и здоровым, что и продемонстрировал нам всем, сначала проделав несколько физкультурных па, а потом, снявши шортики и майку, облив себя водой из припасённого ведёрка.

Ну а потом выбежала бодренька старушка необъявленного возраста, которая за пару минут всю вылитую на пол воду вытерла тряпкой, продемонстрировав чудеса гибкости, скорости и ловкости. «Вот это и есть настоящая героиня!» -  подумалось всем нам. Жаль, что и её – простую российскую телеуборщицу почему-то никто не спросил о ею употребляемых диетах.

Так вот, сами того и не подозревая, нам в очередной раз доказали, что терпение и труд, а вовсе не экзотические диеты и обливания, помогут всем до самой глубокой старости сохранять моложавость и подвижность. Простите за невольное отступление.

Потом на авансцену выплыли павами несказанной красоты наши чудо-модели. Ах, как же они были прекрасны в летящих, развевающихся юбках, в обтягивающих лифах, подчёркивающих их выдающиеся прелести. Появление сих красоток вызвало такой несомненный восторг у всех, начиная с малолетних крикунов на галёрке, что предпочтения собравшихся скрыть уже не удалось бы ничем. Андюша-наш-Малахов аж зажмурился от восторга и в течение всего показа с таким одобрением качал головой, что она чуть не скатилась к ногам королев подиума.

Появление девушек явилось плавным переходом от субъектов, сидящих на всякого рода диетах, к нам – тем, кто на них давно уже не сиживал. Когда Малахов приблизился ко мне, я уж было набрала в лёгкие побольше воздуха и приготовилась ответить на его вопрос, но вдруг он твёрдою рукою схватил мою ладошку и с силой потянул. Я встала и выдернула свою руку из его, но не тут-то было, он снова схватил и снова потащил. И тут только я всё и поняла! Меня жестоко, нагло и злобно обманули! Сначала усыпили мою бдительность, усадив в зале, потом заморочили сказками и показками, а потом предали моё доверие и выставили на сцену на всеобщее обозрение.

Люди! Вы не можете себе даже представить, как это было страшно! Когда  галантный кавалер – мечта всех женщин России - подвёл меня к дивану и усадил в его мягкие, страшно неудобные недра, мои коленки вдруг задрожали так, что всё дальнейшее уже не имело ровно никакого значения. Все мои нервно-паралитические силы были брошены на борьбу с этой предательской дрожью, и ответы мои на вопросы Малахова стали делом второстепенным. Первая половина допроса не запомнилась мне совершенно. Я очнулась на минутку, когда Андрей резво подскочил к сыну и стал пытать его. Сына стало жалко, ему, наверное, было так же страшно, как и мне. После записи мне сказали, что Стас меня не подвёл и поведал всему миру, что размеры его матери совершенно не мешают ему её, то есть меня,  любить. Попробовал бы он сказать, что-нибудь другое!

А потом рядом со мной посадили какую-то бледную, неприметную, такую, каких миллионы, с не запоминающимся лицом, с силиконовой грудью и отремонтированным  косметологом носом, девушку, оказавшуюся вдруг супер-звездой модельного, кажется, бизнеса. Не упомню… Впрочем, хирургическое вмешательство в лицо и тело моей соседки – предмет споров и сомнений, но уж так четко выверены были черты её кукольного личика, так неестественно топорщилась на худом теле объёмистая грудь, такими приклеенными были ресницы и ногти, такими вставными зубы…Честное слово, не злобствую, честное слово! А лишь сообщаю вам о своих впечатлениях и ощущениях в тот момент. Девушка поведала всем о своих диетических пристрастиях, укорила Малахова в том, что он распустил неприличный слух о её сексуальной связи с господином Путиным, а потом на его хитрый вопрос сообщила всем желающим, что своё теловычитание она собирается усовершенствовать ещё больше, вернее – меньше, вернее…, одним словом, похудеть ещё на пару-троечку килограмм.

Конечно, моё поведение, нельзя оправдать ничем, но порою фразы вылетают из меня, не спросив на это разрешения, и я выпалила: «Главное, чтобы на голову не подействовало!» Девица жутко растерялась, она явно не ожидала подобного выпада и промямлила: «Посмотрим года через два-три…» Что она хотела этим сказать я так и не поняла, может быть, имела в виду, что через три года её умственные способности достигнут пика… Не знаю, не знаю…

А когда перед нами танцевала белая, упитанная, очень весёлая и обаятельная лебедь, без всякого смущения демонстрируя публике свои красивые, пышные, плотные и гладкие ножки и ручки, я снова не удержалась и сообщила своей соседке: «Смотрите, и никакого целюллита нету!» Она опешила от моей наглости и с отчаянием тихо констатировала: «Нету!» Бедняжка, она проводит в борьбе с этой болезнью долгие часы, ограничивает себя в еде и питье, а тут никаких ограничений и такой результат!

А под конец, я вконец разозлённая и почти доведённая до отчаяния духотой и жарой, совершила и ещё один ничем не оправданный выпад. Когда умница и красавица актриса Хмельницкая, супруга Тиграна Кеосаяна, разыгрывая всем своим измождённым лицом, лояльность к людям разных весовых категорий, тем не менее, заявила, что она лично сидит на диете, для того, чтобы нравиться мужчинам, я громко спросила: «А почему мы должны быть худыми для мужчин и, вообще, для кого-то? Для каждой женщины свой мужчина найдётся, мучаться-то зачем?» Так и вышло, господа, что бедная Хмельницкая, чтобы добыть мужчину вечно сидит на диете, а я…, а я завоёвываю их как-то так, совсем не прилагая к этому усилий… Нет, ну не дура ли я? Так лоханулась на всю страну!

Хотелось ещё, конечно, рассказать, как я не упала с дивана от смеха, услышав о том, что «наша кровь вступает в химическую реакцию с поедаемой нами пищей»… Но тогда пришлось бы признаться в наличии какого-никакого образования, а этого делать совсем бы не хотелось, дабы так и остаться для многих наивной, забавной, немного сумасшедшей и странноватой особой, которая и пишет, и пишет, и пишет, и пишет, и сама не знает зачем.

Тяжко пришлось… Невыносимые условия съёмок вынудили меня, с огромным трудом переносящую температуру выше 25 градусов, постоянно утираться платочком и обмахиваться им же. Не могу даже представить себе, как красная морда моего лица, никем не подготовленная, в отличие от физиономий остальных героев, к съёмкам, будет смотреться на телеэкране. Наверное, просто ужасно… Не знаю, как решит поступить со мною шеф-редактор «Большой стирки», не знаю, что они сделают со мной при помощи монтажа и ретуши, вполне возможно, что я и сама-то себя не узнаю, или предстану перед всем миром в таком свете, что только и останется, что повеситься…, но я, тем не менее,  рассчитываю на вашу поддержку и обещаю поверить любой лести и восхищению, которое вы станете высказывать в мой адрес. За сим, остаюсь с надеждой на лучшее будущее для всех нас, & best regards, как говорят, кажется, французы= 

Ваша Галочка

Послесловие

Если серьёзно… Конечно же, было сказано не то и не теми словами. Конечно же, за кадром останутся и мысли, переживания. Конечно же, теперь, когда поздно что-либо исправить, я точно знаю, что и как надо было говорить.

Вопросы, которые задал мне Малахов, были для меня совершенно неожиданными, и отвечать на них я была не готова. Как говорится – поздно кусать локти…

Но всё-таки, сказать хочется. На вопрос, почему уже будучи взрослой, я не сопротивлялась и послушно сидела по указке родителей и врачей на диетах, я теперь ответила бы так: « У меня была очень полная бабушка, у меня совсем не полная и тоже очень красивая мама. Мама, которая всю жизнь переживала, видя очевидную трудность существования полных людей в нашем обществе, мама, которой казалось, что дедушкино равнодушное отношение к бабушке обусловлено именно её полнотой. Она очень боялась, что бабушкина судьба повторится во мне, она просто очень хотела, чтобы её единственной дочери жилось легко и свободно, чтобы её не мучили комплексы, так портившие жизнь её матери…, и она сделала всё от неё зависящее, чтобы оградить меня от сложностей и напастей. Она ни в чём не виновата, так же, как не виновата ни в чём и я. Мы обе стремились оправдывать наши взаимные надежды, стремились к тому, что казалось нам лучшим. Мы просто ошибались, ошибались так же, как продолжают ошибаться миллионы матерей и дочерей».

Мало кто из нас, живущих в этом не слишком к нам всем добром мире, имеет ум, силу и возможность жить в гармонии с самим собой, не пытаясь, что-то исправить во внешности, или в мозгах. К сожалению, эти самые силы, осознание себя частью общества без всяких изъянов, ощущение себя индивидуальностью не меньшей, чем кто бы то ни было, приходит порой слишком поздно. К сожалению, иногда это не приходит вовсе. Надо сделать определённое усилие, надо освободиться от всякого рода зависимости, надо найти в себе и суметь предъявить миру то, что на самом деле имеет ценность, что на самом деле главное в каждом. Уверенность в себе, самостоятельность мышления, объективная самооценка себя как личности, а не как объекта для рассматривания, раскрытие внутренних и внешних потенциалов – вот, чего зачастую не хватает многим из нас. И задаёшься вопросом – от чего свою внешнюю непохожесть на большинство, кажущуюся нам настоящим бедствием, мы склонны оценивать куда дороже, чем свои истинные ценности? Почему пытаясь спрятать своё тело, мы одновременно прячем свои таланты, устремления, возможности и мечты?

И не надо думать: «Любите меня такой, какая я есть!» Зачем провозглашать истины, верные для всех? Тебя готовы полюбить, но сначала раскройся и покажи всем, а какова ты на самом-то деле. Разве можно любить раковину без содержания, абсолютно пустую и никчемную? Разве дело в росте, или весе, или ширине лба, или кривизне носа?  Великий мудрец и философ Сенека говорил: «Скрытая доблесть мало отличается от безвестной бездарности!» Вдумайтесь в эти слова. Есть ли смысл в одиноком сидении и сокрытии себя в клетке, сплетённой из боязни чужого осуждения, обывательского непонимания, чьих-то там фобий и недомыслия? Надо выходить на свет, надо хоть что-то ДЕЛАТЬ для того, чтобы о тебе узнали, чтобы тебя оценили!

Вызвать к себе уважение и любовь, можно только полюбив и зауважав себя самого!

Анастасия Галицкая